"Жарит" Ванька Дуньку в баньке

И не может он понять,

Что и у неё, в лоханке,

Нет изюминки опять!

... и росла, в саду райском, лоза прекрасная. Плодила она самые ароматные и самые сладкие грозди винограда.

Чтобы не утомлять читателя новыми именами назовем нашу героиню О - нежную француженку с Русскими корнями в области геммороя. Лаконично и сказочно.

Для любителей псевдо реализма ее могут звать Нюрка из горняцкого поселка Дымошахтинска, но кажется пра пра дед ее был француз. Итак наша Нюрочка О, познакомилась с нежно равратным графом французом с русскими корнями. Ему имя вовсе не нужно, он ведь нужен как хер затейник, для нашей героини. Ну и будет граф Хертолстой.

К рыбалке Юльку пристрастил отец еще с детства. И та, встав уже взрослой девицей, любила на утренней зорьке посидеть с удочкой. Ее любимым местом была тихая заводь в сорока километрах от города в живописном бору. Это место показал ей отец, и теперь как случался свободный выходной, она приезжала сюда.

Заглушив двигатель старенького мотоцикла, Юлька спрыгнула, разминаясь и потягиваясь. Было по-летнему душно, что девушка переоделась в крохотный купальник, состоящий из одних плавочек прикрывавших малую часть ее плоского животика

Мужик прогнал из дома блудливого кота в лес. А в этом лесу жила-была лиса, да такая бл...дь! Все валя-лась с волками да медведями. Повстречала она кота, разговорились о том, о сем. Лиса и говорит:

Светлана вошла в мастерскую. Ей рассказывали о том, что здесь живет старый Мастер кукольных дел. Он делал куклы еще до ее рождения. Ни кто в городе уже не помнил с какого времени здесь появилась эта мастерская, казалось что она была всегда. Она уже стала символом их города. Мастер же никогда не продавал своих кукол, иногда он дарил их. Он считал кукол своими детьми. Светлана позвала:

Пахала баба в поле; увидал ее медведь и думает себе:

- Что я ни разу не боролся с бабами! Сильнее она мужика или нет? Мужиков довольно-таки поломал, а с бабами не доводилось повозиться.

Вот подошел он к бабе и говорит:

- Давай-ка поборемся!

- А если ты, Михайло Иваныч, разорвешь у меня что?

- Ну, если разорву, так улей меду принесу

Жил-был мужик с женою, дождались лета, пришло жнитво, стали они ходить в поле да жать. Вот каждое утро разбудит баба мужика пораньше; он поедет в поле, а баба останется дома, стопит печку, сварит обед, нальет кувшинчики и понесет в поле мужу обедать, да до вечера и жнет с ним в поле. Воротятся вечером домой, а наутро опять то же. Надоела мужику работа; стала баба его будить и посылать на поле, а он не встает и ругает свою хозяйку:

- Нет, бл...дь! Ступай-ка ты наперед, я дома останусь; а то я все хожу на поле рано, а ты спишь только да придешь ко мне уж тады, когда я досыта наработаюсь!

Жил-был мужик и посеял он репу. Приходит время репу рвать, а она не поспела; тут он с досады и сказал:

- Чтоб черт тебя побрал!

А сам ушел с поля. Проходит месяц, жена и говорит:

- Ступай на полосу, может статься, наберешь репы.

Отправился мужик, пришел на полосу, видит - репа большая да славная уродилась, давай ее рвать. Вдруг бежит старичок и кричит на мужика:

Куда только не заносила судьба многодранного корабельного доктора.

В стране Сексии удивительное телевидение. Хуйливер не мог оторвать взгляд от

передачи - "Мокрое звено - слабое очко". Все семеро участников, а точнее

участниц стоят голенькие. Ведущая с плёточкой вокруг них похаживает и задаёт

вопросы Не сложнее 7 на 8 перемножить, или какой день перед четвергом,

интересуется. Но во время ответа участницу отвлекают несколько помощников, коих

из тени не видно и только их руки в перчатках умницу за все интимные места

теребят, когда она вопрос слушает и отвечает. Когда раунд из десятка другого

вопросов закончится, девочки согреются, выбирают "слабенькое зазвено".

Жили-были два мужика, вспахали себе землю и поехали сеять рожь. Идет мимо старец, подходит к одному мужику и говорит:

- Здравствуй, мужичок!

- Здравствуй, старичок!

- Что ты сеешь?

- Рожь, дедушка.

ПРОЛОГ

Забавно - этот сон мне приснился в ночь на 29-ое февраля. Такие, наверное, действительно бывают не чаще, чем раз в 4 года. Предыстория такова: была в моей жизни одна девочка, мне она очень нравилась, ко мне относилась хоть и с теплотой, но как то без огонька. Она вообще довольно индифферентно относилась к парням. В общем, мне как-то с огромными усилиями удалось ее соблазнить. Звали ее: ну, пусть будет Ирина? А потом, через два года, меня предала любимая, уйдя к одному мачо-альпинисту.

Озорное солнце играло с верхушками этих прекрасных деревьев. Их длинные темные стволы причудливой формы возносились к небесам, переплетаясь между собой. Весь этот лес был наполнен ароматом, который сводил меня с ума. Я медленно шел по этому чудесному лесу, прикасаясь к каждому дереву, до которого доставали руки.  Как чудесно ощущать на нежной коже своих ладошек нежность их коры. Казалось, что они источают не только аромат, но и какую-то невидимую человеческому глазу энергию живительной силы.

Северный ветер крепчал, срывая белую пену с островерхих волн. И, чем крепче становился ветер, тем спокойнее было на душе Уле, уходила вчерашняя злость, уступая место привычному чувству единства с этим ветром, волнами и серым северным небом.

Крепкие руки рыбака уверенно держали штурвал небольшого судна, до блеска отполированный мозолистыми ладонями его отца и деда

Сказание о великом короле Дроче, что поднял дух своих солдат перед боем великим,

и получил победу, совершив сексуальную революцию, и народ которому был

благодарен за это, поставив ему памятник на центральной площади столицы, под

которым традиционно любили молодожены

посвящается Тане,

к дню Св. Валентина

Жили-были Иван-Царевич и Василиса Прекрасная. Все у них было хорошо. Иван-Царевич службу служил, а Василиса Прекрасная по дому хлопотала, да рукодельничала. Всем была Василиса Прекрасная хороша - и красива, и умна, и варила, и дом в порядке содержала, и рукодельем разным занималась. Только Иван-Царевичу не давала.

Сколько не просил Иван-Царевич - не дает и все тут. Может болело у нее там, а может и вовсе дырки не было. Никто сейчас и не знает этого. А может, просто не любила она этого дела.

Был-жил поп да попадья. У них был казак (т. е. батрак) Ванька, только житье у них казаку было не очень-то хорошее, больно скупа попадья была. Вот однажды поехал поп с казаком по сено верст за десять. Приехали, наклали воза два. Вдруг пришло к сену стадо коров. Поп схватил хворостинку и давай за ними бегать, прогнал коров и воротился к казаку весь в поту. Тотчас вместе докончили работу и поехали домой. Было темно.

- Ванька, - сказал поп, - не лучше ли нам ночевать в деревне, хоть у Гвоздя, он мужик доброй, да у него и двор-то крытой.

Пушкин, как известно, был ниже ростом Натали почти на голову, шутка ли. И как же было им в постели? Но четверо детей! Cзади, сбоку, снизу не подобраться, не достать было Александру Сергеевичу, даже не поцеловать... Так он садился сверху и сразу другое дело: разницы в росте как не бывало. Он и в письме прямо называет ее кобылкой... Так вот и лягалась его мадонна-смиренница бывало ревнивыми копытцами,прикладывала ручкой тяжеленькой... Раз поджидает Наталья Николаевна мужа, разделась

Действующие лица:

Элиза, Красная Шапочка - девочка 12 лет, худенькая блондиночка. Немного наивная, всегда всего пугающаяся, но желающая показаться смелой. Одета она в красную шапочку, белую облегающую майку, белые трусики, коричневую жилетку, чёрную юбку до середины бедра, белые чулки до колен, башмачки;

Матильда, Мама Красной Шапочки - женщина, примерно 30 лет, шатенка с длинными вьющимися волосами, хорошей фигурой.

Бежала по дорожке Валюшка-Вафлюшка. Смотрит, стоит терем-теремок голубой домок.

- Кто, кто в теремочке живет? Кто, кто в голубом живет?

Тишина. Никого.

Думает, а что? Буду здесь жить-поживать мужиков совращать. Забралась в теремок и

сидит ждет - может кто еще пробегать будет.

Бежит по дорожке Стасик-Пидарасик. Смотрит терем-теремок голубой домок.

- Кто, кто в теремочке живет? Кто, кто в голубом живет?

- Я, Валюшка-Вафлюшка. А ты кто?

Был тёплый весенний вечер, с гор дул освежающий ветерок, который поколениями не менял направления. Лес был завораживающе красив в вечерних сумерках. Лорана не боялась, что кто-то её может увидеть и потревожить. Молодая эльфийка знала, что в этих лесах нет никого кроме эльфов, и она может не беспокоиться. Она перебегала от дерева к дереву перебрасываясь с ними парой мысле-фраз, такая способность передалась ей от отца эльфа.

Был мужик, у него была свинья и привела она двенадцать поросят; запер он ее в хлев, а хлев был сплетен из хворосту. Вот на другой день пошел мужик посмотреть поросят, сосчитал - одного нету. На третий день опять одного нету.

- Кто ворует поросят?

В Хогвартсе были зимние каникулы, и все ученики разъехались по домам, даже учителя уехали к своим родственникам. Остались только Рон, Гермиона и Гарри.  Хогвартс охраняли Дамблдор и лесничий Хагрид, ещё где-то шлялась кошка миссис Норис. Гарри не хотел возвращаться к Дурслям на Тисовую улицу. Он вообще недолюбливал маглов за их суровость. У Рона родители уехали в командировку, но его мама не забыла прислать новые свитера. Гермиона же осталась, потому что не хотела покидать друзей. Они были знакомы уже долгих шесть лет. Мальчики созревали быстро, и всё время показывали свои половые органы, (Гарри созревал быстрее, его член был уже 16 сантиметров, а у Рона только 14).

Тира шла по лесной тропинке, прислушиваясь к голосу леса. Шелест листьев, шорох травы, стрекот кузнечика или крик пролетающей мимо птицы могли многое сказать молодой ведьме. Особенно сейчас надо быть очень внимательной, после случая с охотниками за нечистью, которые на свою беду сумели подобраться слишком близко к их домику. Хорошо, что мать вовремя почуяла опасность и "отвела" людям глаза, заведя в болото, откуда те не смогли выбраться.

Почти неделя прошла с того первого раза, когда ненависть в моём взгляде настолько сбила проходящую девушку, что она буквально втиснулась в идущего навстречу парня в длинном свитере. Я стал свидетелем слов извинения, смущенной улыбки, ответного "всё ok" и всего того прочего, обычно сопровождающего случайные столкновения. Впрочем, глаза мои отметили полуслучайное скольжение руки парня по крепко натянутой бедром ткани юбки, и задумчивость осознания происшедшего во взгляде, который она кинула на меня.